АССОЦИАЦИЯ ТЕРРИТОРИАЛЬНЫХ ОБЩИН И ОБЪЕДИНЕНИЙ

Сайт находится в состоянии разработки
 
 
Опросы
Активных опросов на данный момент нет.
Объявления

Присылайте
свои пожелания и предложения по созданию и совершенствованию нашего нового сайта, а также сообщения об ошибках и неточностях.

Тел. веб-мастера

+7-915-1254930

RSS / MAP / W3C

RSS - международный формат, специально созданный для трансляции данных с одного сайта на другой. 
Используя готовые экспортные файлы в формате RSS, вы можете разместить на своей странице заголовки и аннотации сюжетов наших новостей. 
Кроме того, посредством RSS можно читать новости специальными программами - агрегаторами новостей - и таким образом оперативно узнавать 
об обновлениях нужных сайтов.
Google SiteMap
Valid XHTML 1.0 Transitional

Закрытая информация,только для зарегистрированных пользователей !

Доктрина стервятников (теория и практика современного буржуазного бандитизма)

В Монографии дается обстоятельный анализ международного бандитизма под видом финансовой помощи и под прикрытием буржуазного понимания демократии.

 




 

К.И. Курбаков

 

Доктрина стервятников

(теория и практика современного буржуазного бандитизма)

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Москва - 2010

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


Курбаков К.И. Доктрина стервятников (теория и практика современного буржуазного бандитизма). – М.: Изд-во …….., 2010. - ...с.
Рассматривается одиннадцатая глава уникальной монографии канадской журналистки – международника Н. Кляйн «Доктрина шока (становление капитализма катастроф)», которая опубликована в 2007 г., а в России – 2009 г.
В Монографии дается обстоятельный анализ международного бандитизма под видом финансовой помощи и под прикрытием буржуазного понимания демократии.
В одиннадцатой главе этой монографии проведен объективный анализ шоковой терапии, которая проводилась в России под непосредственным контролем и управлением представителей чикагской экономической школы США.
В предисловии и послесловии профессора К.И. Курбакова в данном издании дается оценка уникальной монографии Н. Кляйн и она настоятельно рекомендуется российскому читателю.





 

 

 

Автор, 2010.

 

 

 

 

СОДЕРЖАНИЕ:

стр.
1. Предисловие
(общий анализ монографии Н. Кляйн «Доктрина шока (становление
капитализма катастроф)» / перевод с англ. яз. – М.: «Добрая
книга», 2009. – 656 с…………………………………………………….4

2. Кляйн Н. Костер для новой демократии: Россия выбирает «план
Пиночета» (информационный реферат К.И. Курбакова, главы 11
монографии Н. Кляйн «Доктрина шока….» [7])………………………9

3. Послесловие…………………………………………………………… 32

4. Литература…………………………………………………………….. 34

Приложение: титульный лист и оглавление монографии Н. Кляйн «Доктрина шока…»……………………………………………………….. 36

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Предисловие.

 

Общий анализ монографии Н. Кляйн «Доктрина шока (становление капитализма катастроф)» [7].
Россия является весьма значимой частью мировой политической и экономической системы. Реформация в России в последние 25 лет связана и является частью мирового процесса реформирования социально-экономического развития. «Оригинальность» российских реформ, в том числе реформы системы образования, оказывается продуктом реформации мировой буржуазной социально-экономической системы второй половины двадцатого века.
Рассмотрим в общем виде родство российского и мирового процесса реформации.
Результатом второй мировой войны явился полный распад колониальной системы и резкое полевение человеческого общества в целом. Это вызвало крайнюю обеспокоенность властителей буржуазного мира и начались активные поиски рецептов «демократизации» капитализма и перспективы его развития.
С 50-х годов прошлого столетия в недрах Чикагского общественного института, под руководством профессора Милтона Фридмана, была разработана доктрина шока.
Канадская журналистка-международник Наоми Кляйн в своей монографии «Доктрина шока (становление капитализма катастроф)» дала достаточно объективный и глубокий анализ этой доктрины [7].
Наименование этой монографии, с точки зрения русской словесности, было бы правильнее назвать «Доктрина стервятников (расцвет буржуазного бандитизма)». В этой монографии (2009 год) проводится «рентгеновский анализ» современной модели буржуазного, неолиберального социально-экономического развития общества. Содержание этой модели заключается в следующем:
а) учитывая социальное полевение общества и падение идеалов капитализма, как корыстолюбивого и эгоистического общества, которое сопровождается периодическими кризисами и обнищанием масс населения, необходимо разработать и реализовать такую модель буржуазного социально-экономического развития, которая должна приниматься населением конкретной страны в силу необходимости или по скрытому принуждению со стороны буржуазных властителей мира. При этом предполагается, что таким мировым властителем явится олигархия США.
С этой целью разработана доктрина шока, шоковой терапии по реорганизации экономики какой-либо страны, которая предназначена на роль жертвы буржуазного олигархата, а точнее – стервятников буржуазной модели развития общества.
Алгоритм этой доктрины весьма прост, предельно циничен и предназначен для максимального удовлетворения стервятников этой доктрины:
- намечается страна-жертва шоковой терапии. Обычно в этой стране глубокий экономический кризис, а если его нет, то он искусственно провоцируется (особенно в странах левого толка развития, используя коллаборационизм в этой стране. При этом эта страна должна представлять интерес для мирового олигархата своими природными ресурсами, геополитическим значением или являться полит-экономическим соперником, в силу своей склонности к левой модели развития;
- в этой стране создается опорная платформа («пятая колонна») из состава военных, потенциальных коллаборантов, ориентирующихся на буржуазную модель развития;
- при помощи внешнего финансового вливания осуществляется военный или политико-экономический переворот в стране. Основой для этого является имеющийся или спровоцированный кризис (в первую очередь экономический, поскольку обнищавшее население склонно к сопротивлению действующей власти в стране. При этом действия населения могут противоречить стратегическим интересам этого же населения!).
Коллаборационисты (коллаборанты) – внутренние пособники внешних сил (военных, политических, экономических), колонизирующих или подчиняющих своей власти конкретную страну. После второй мировой войны ООН заклеймило коллаборационизм как национальное предательство, заслуживающее высшей меры наказания. Например, премьер министр Норвегии Квислинг за коллаборационизм в интересах нацистской Германии был осужден и повешен.
Коллаборационистов называют также «пятой колонной»:
- после захвата власти правительство коллаборантов приступает к реализации шоковой терапии, а точнее, шоковые стервятники приступают к растерзанию своей жертвы;
- шоковая терапия, а точнее буржуазный бандитизм, состоит из следующих основных этапов:
1) приватизация государственной, народной (национализированной) собственности (сырьевых, промышленных и финансовых ресурсов).
Это означает отторжение народной собственности в интересах частного капитала (как правило - иностранного). При этом используется фальшивое обесценивание отторгаемых ресурсов, их продажа за бесценок, а фактически, даром, используя обманные приемы равенства собственников на рынке собственности (например, используются ваучеры-временные векселя, подложные залоговые аукционы, различные корпорации, с явным и скрытым механизмом оттока финансовых ресурсов за рубеж и др.);
2) всемерное внедрение рыночной экономики и максимальное устранение государства из экономики. При этом создается буржуазная правовая «лигитимность» захваченных ресурсов и создание в общественном мнении страны ситуации «ушедшего поезда», т.е. безвозвратности свершенного буржуазного грабежа, с использованием шоковой терапии;
3) резкое и радикально быстрое свертывание социальных программ до максимально низкого уровня. Цель этого фактора – получить большой ресурс грабежа, а главное – получить сговорчивость, податливость населения шоковой терапии.
Результат этих действий – резкое обнищание населения и сосредоточение всех его усилий на примитивном процессе элементарного выживания.
Обычно, через 5-10 лет население страны – жертвы начинает осознавать, что предложенное «экономическое чудо» есть примитивный грабеж национального богатства, а народ стал жертвой буржуазного грабежа. Поэтому доктрина шока предусматривает принятие ряда репрессивных мер.
Для снижения нарастающего социального протеста шоковой терапии буржуазные рыночные правительства создают так называемые национальные социальные программы. Эффективность этих программ ничтожна, а сами они обычно кратковременны. Их цель – сбить волну социального протеста. Для этого предпринимается следующее:
1) введение чрезвычайного положения;
2) расстрел и избиение демонстрантов;
3) разгон имеющихся демократических институтов и организаций, ограничение и запрет деятельности оппозиционно настроенных СМИ и др.
В первый период реализации доктрины шока превозносятся единство и содружество рыночной экономики и демократии (при этом население понимает демократию как народовластие, а реализаторы доктрины понимают ее как буржуазовластие. Естественно, это различие не афишируется).
После захвата собственности и власти в стране соблюдать это ложное единство уже не нужно. В лучшем случае, оставляется элементарная возможность, в виде прикормленных СМИ и декларативных прав человека.
С 70-х годов двадцатого столетия доктрина шока начала свой путь в таких странах, как: Чили, Боливия, Аргентина, Польша, Китай, Россия, Ирак и др.
Показательна реакция населения Польши на эту шоковую терапию – забастовки и активные выступления трудовых коллективов (Лодзи, Гданьска, шахтеров и др.) были направлены против низкого экономического уровня, а не против социализма как формы общественного строя. Была создана крупная общественная организация «Солидарность» во главе с водопроводчиком Лехой Валенсой. Главная цель «Солидарности» - распределение национального богатства по кооперативам, которые возглавляются Советом трудового коллектива. Когда население Польши осознало цель доктрины стервятников, тогда трудовые коллективы дружно отвергли руководство «Солидарности» вместе с Л. Валенсой, которое активно способствовало разграблению народного богатства. Это позволило демократии (народовластию) Польши остановить шоковую терапию. Это была первая и сильная осечка доктрины шока. Позднее апологеты этой доктрины (М. Фридман, Джефри Сакс и др.) стали лицемерно утверждать, что это хороший пример, якобы, сочетания и единства доктрины шока и демократии.
Особый размах и тлетворность в своей сути доктрина шока показала в России в конце двадцатого века. Россия является весьма привлекательной жертвой, поскольку она обладает огромными ресурсами (природными, интеллектуальными, территориальными и др.).
В 80-х – 90-х годах двадцатого столетия в России разразился глубокий системный, политический и экономический кризис. Сравнительно легко обрушилась тоталитарная версия социализма (но не социализм, как теория и модель социальной организации общества!). Этому, в значительной мере, способствовало сначала скрытое, а потом и явное коллаборантское поведение части советского общества (в основном научных работников НИИ, педагогов ВУЗов и даже партработников) [4-7]. Эта диссидентствующая часть общества представляла две неравноценные группы: большая группа представляла, в основном, инакомыслящих, которые были не довольны тоталитарностью советского режима, но не социалистическим строем как таковым. Меньшая группа, наиболее активная, представляла идеологическую верхушку этого диссидентства и, с самого начала, была пронизана коллаборационизмом и даже прошла в 80-х годах соответствующую подготовку в США, под патронажем идеологов доктрины шока – Милтона Фридмана и Джефри Сакса. Их стали называть российскими «чикагскими мальчиками» (Е. Гайдар, А. Чубайс, Г. Явлинский и др.) [6,7].
В 90-х годах шоковая терапия в России приобрела гигантский размах, учитывая огромный потенциал нашей страны. Пропаганда, как агрессивное средство управления общественным сознанием, стала превозносить необходимость шоковой терапии в России, а ее проводников провозглашать как великих теоретиков в области экономики и как государственных деятелей, взявших на себя тяжелейшую ношу вывода страны из экономического кризиса. Таким борцом с экономическим кризисом преподносился обществу Ельцинского правительства Е. Гайдар. Это был ловкий пропагандистский трюк.
А на самом деле было следующее. В Москве в Президент отеле на ул. Б. Якиманка был высажен американский десант чикагских консультантов (более 100 человек) во главе с главным консультантом Джефри Саксом, который одновременно был надзирающим оком от МВФ и олигархата США.
Таким образом, «гениальный теоретик от экономики» Е. Гайдар был примитивным копиистом указок США и МВФ и, конечно, одним из главных коллаборантов России.
Население России моментально почувствовало, после расстрела Б. Ельциным «Белого дома», когти кровожадных стервятников доктрины шока: безоглядное введение рыночной экономики, отпуск цен в «свободное плавание», начало массовой приватизации народной собственности, ликвидация вкладов населения в Сбербанке и др.
После первого доклада на заседании правительства, с участием Б. Ельцина, о сути шоковой терапии в России Е. Гайдару был задан вопрос - что будет с пенсионерами (а их в стране более 30 млн. чел.). Этот гуманист от экономики ответил (по словам министра информации М. Полторанина): Они умрут!
По мнению населения, Е. Гайдар является экономической повторюшкой, рыночником «с большой дороги», который с воодушевлением выполняет функции экономического палача населения нашей страны. Это горькая, но - правда!
До 2000 года рыночные отношения обходили стороной сферу образования и науки. Эта задержка, по-видимому, объясняется тем, что рыночная реформация заденет основное наступательное звено российского диссидентства, которое непосредственно приложило руку к появлению и реализации доктрины шока в нашей стране, и которому, в некоторой степени, обязана буржуазная власть страны.
В России главой реализации шоковой терапии был президент РФ Б. Ельцин. На первых порах своего восхождения к вершине власти Б. Ельцин казался всем борцом за идеалы демократии, борцом против привилегий, но как только он стал президентом России, продвижение шоковой терапии стало основной задачей его и его управленческой команды. В связи с этим он по праву стал в России коллаборантом номер один. Доктрина шока поставила Россию в полную зависимость от зарубежного мирового финансового капитала, и с этого момента еще более усилилось крушение нашей страны как великой державы.
Отечественные либералы старательно создавали необоснованное величие Б. Ельцина, воспевали его «исторические заслуги». Однако Запад воспринимал его трезво, т.е. «больше как продажного шута, чем грозного диктатора» [7, c.310]. В 11-й главе этой монографии дается почти хронологическое описание кроваво-геноцидного шествия шоковой терапии по российской земле.
Как известно, «все течет и изменяется». Трезвеют страны, разоренные шоковой терапией, и начинают давать отпор рыночным стервятникам. В 2005 году 80% капитала МВФ приходилось на страны Латинской Америки, а в 2007 году – всего лишь 1%!. Эти страны объединяются в межгосударственный консорциум, в котором экономические отношения строятся на основе взаимопомощи, без грабительских процентов и бандитский условий МВФ.
Это факт краха неолиберализма и его версии в виде доктрины шока.
Отрицание бандитской помощи МВФ и мировой экономический кризис побудили теоретиков неолиберализма уйти в тень и заняться разработкой другой версии буржуазного либерализма, которая, очевидно, будет выдвигать на первое место демократию с припудренной рыночной экономикой.
Уникальная монография Наоми Кляйн побуждает народы мира быть бдительными и не поддаваться на рыночно-демократические посулы мировой буржуазии. Нужно постоянно помнить об этом историческом уроке и понимать, что буржуазный плотоядный хищник травоядным быть не может!
А в России шоковая терапия продолжает разлагать государство, страну и ее население. Появились послеельцинские коллаборанты, интересы которых, как правило, не связаны в перспективе с Россией.
Система образования и науки в России сейчас переживает заключительный этап шоковой терапии. Что бы не утверждала официальная пропаганда, деградация системы образования и науки идет настойчиво и целенаправленно.
Сейчас прогрессивная общественность страны должна занять активную позицию в оценке и реализации системы образования и науки, т.е. поддерживать положительные решения и настойчиво, солидарно отрицать такие решения, которые способствуют деградации образования и науки. Основным критерием такой оценки должна быть не экономическая эффективность и объем коммерциализации, а надежность этой системы, выживаемость и способность системно выполнять свою функцию образования и воспитания в интересах ВСЕГО населения страны.

Кляйн Н.

Костер для новой демократии:

Россия выбирает «план Пиночета»

 

(информационный реферат К.И. Курбакова главы 11 монографии Н. Кляйн «Доктрина шока (становление капитализма катастроф») [7].
Одиннадцатая глава монографии полностью посвящена реализации шоковой терапии в России. Автор монографии Н. Кляйн начинает свой анализ доктрины шока с начала деятельности М. Горбачева в качестве президента СССР.

Начало падения

С 1985 года по 1991 год М. Горбачев провел ряд мероприятий по демократизации «империи зла». Гласность и свобода печати стали правилом, практически прекращены гонения диссидентов (из ссылки возвращен академик А. Сахаров), дана свобода частному предпринимательству в форме новых органов хозяйственной деятельности – кооперативов, с полным правом коммерческой деятельности на базе действующих госпредприятий. Появились советы и другие общественные некоммерческие организации.
В июле 1991 года на встрече большой семерки в Лондоне М. Горбачев воспринимался как триумфатор и своеобразный «русский Рональд Рейган». За этот период на него посыпались поощрительные награды Запада: 1987 г. – журналом «Time» он был признан человеком года, получил Нобелевскую премию в области политики.
Однако большая семерка четко и недвусмысленно заявила ему, что он должен немедленно приступать к шоковой терапии, и в этом случае ему будет оказана финансовая поддержка со стороны МВФ. В противном случае он этой поддержки лишится. М Горбачев был удивлен столь быстрой реакцией «семерки» на реформы в Советском Союзе.
Успешный начальный опыт реализации шоковой терапии в Польше побуждал «семерку» к активному наступлению на Россию. Россия оказалась на распутье: пойти по пути шоковой терапии или реализовать истинную демократизацию страны.
К началу 90-х годов экономический кризис в стране приобрел огромный размах, чему способствовала либеральная (коммерческая) деятельность кооперативов. Попытка М. Горбачева списать долги Советского Союза, в связи с демократизацией страны, натолкнулись на резкое противодействие «семерки», МВФ и Всемирного банка развития. От него требовали немедленного перехода к насильственному проведению шоковой терапии (жертва шоковой терапии предварительно должна быть соответственно подготовлена).
Западная печать активно навязывала М. Горбачеву «план Пиночета», сетуя при этом, что в России нет необходимого генерала-реформатора. Но, вскоре, такой реформатор, в лице Б. Ельцина, появился.
19 августа 1991 года «старая гвардия» советских лидеров объявила чрезвычайное положение в стране и попыталась разогнать вновь избранный Верховный Совет РСФСР, который к этому времени М. Горбачевым был нацелен на демократизацию страны.
Однако первый президент России Б. Ельцин назвал эту попытку со стороны Госкомитета по чрезвычайному положению (ГКЧП) «правым переворотом» и призвал депутатов Верховного Совета РСФСР и граждан дать отпор этой попытке переворота.
Введенные ГКЧП танки были без боевого оружия и были предназначены лишь для общего устрашения. Активное, массовое и безоружное противодействие москвичей провалило эту акцию ГКЧП по наведению конституционного порядка в стране, а Б. Ельцин невольно стал во главе борьбы «с ненавистным режимом». Судьба президента СССР М. Горбачева была предрешена.
«Ельцин в качестве лидера во всем был антиподом Горбачева. Горбачев стоял за умеренность и трезвость (среди его самых спорных мероприятий была агрессивная антиалкогольная компания) – Ельцин же славился чревоугодием и много пил. До попытки переворота многие россияне сдержанно относились к Ельцину , но когда он помог спасти демократию от коммунистического заговора, то стал, по крайней мере на тот момент, народным героем.
Ельцин немедленно использовал этот триумф для усиления своей политической власти. Пока сохраняется Советский Союз, у него всегда будет меньше власти, чем у Горбачева, но в декабре 1991 года, четыре месяца спустя после попытки переворота, Ельцин делает новый политический ход. Он формирует альянс с двумя другими союзными республиками, и это мгновенно ведет к распаду Советского Союза, так что Горбачев вынужден уйти в отставку. Отказ от Советского Союза – «единственной страны, которую знало подавляющее большинство россиян», оказалось сильным шоком для русской души, как пишет политолог Стивен Коэн, это был первый из «трех травматических шоков», с которыми россияне столкнулись в течение трех последующих лет.»◄
«Сакс нужен был Ельцину не только в качестве советника, но и чтобы помочь найти деньги, как он это успешно делал для Польши. «Единственной надеждой, - говорил Ельцин, - остаются обещания Большой семерки быстро оказать нам финансовую помощь в больших размерах» Сакс сказал Ельцину, что он уверен: если Москва решится на «большой взрыв» ради создания капиталистической экономики, он сможет найти примерно 15 миллиардов долларов. Им надо совершать великие дела и действовать с большой скоростью. Ельцин тогда не подозревал, что фортуна уже вскоре должна была отвернуться от Сакса.
Поворот России к капитализму, сопровождавшийся коррупцией, во многом походил на те явления, что два года назад вызвали демонстрации на площади Тяньаньмэнь в Китае. Мэр Москвы Гавриил Попов утверждал, что было лишь два способа изменить централизованную экономику: «Можно разделить собственность между всеми членами общества либо раздать самые привлекательные ее части начальникам… Другими словами, существует демократический подход и существует номенклатурный подход в интересах аппаратчиков». Ельцин избрал второй путь – и действовал стремительно. В конце 1991 года он обратился к парламенту с необычным предложением: если ему дадут на год чрезвычайные полномочия, когда он сам будет издавать указы без ратификации в парламенте, то он справится с экономическим кризисом и восстановит процветающую и здоровую систему. Фактически Ельцин просил себе ту власть, которой пользуются диктаторы, а не демократы, но парламент еще чувствовал благодарность президенту за его действия в момент попытки переворота, а страна отчаянно нуждалась в иностранной помощи. И парламент согласился: Ельцин получил один год абсолютной власти для переделки российской экономики.
Он собрал команду экономистов, многие из которых в последние годы коммунистической эпохи образовали нечто вроде книжного клуба, где изучали все важнейшие труды чикагской школы и обсуждали между собой, как эти теории можно было бы применить на практике в России. Хотя они никогда не учились в США, но были настолько преданными фанатиками Милтона Фридмана, что в российской прессе команду Ельцина прозвали «чикагскими мальчиками», скопировав название с давно существовавшего оригинала, что соответствовало процветавшему в России черному рынку. На западе их прославляли как «молодых реформаторов». Эту группу возглавлял Егор Гайдар, которого Ельцин назначил одним из двух заместителей премьер-министра. Петр Авен, министр в 1991-1992 годах, входивший в ближний круг Ельцина, вспоминал об этой группе: «Они отождествляли себя с Богом, поскольку верили в свое неоспоримое превосходство, и это, к сожалению, было типичной чертой наших реформаторов».
Говоря о группе, внезапно пришедшей к власти, российская «Независимая газета» с удивлением отмечала, что «впервые в России в правительство вошла команда либералов, считающих себя последователями Фридриха фон Хайека и чикагской школы Милтона Фридмана». Их программа «достаточно ясна»: «строгая финансовая стабилизация» по рецепту шоковой терапии». Газета обратила внимание на один интересный факт: в тот же самый момент, когда Ельцин набрал эту команду, он сделал известного силовика Юрия Скокова «главой министерств защиты и репрессий: армии, Министерства внутренних дел и Комитета гражданской обороны». Эти два события, без сомнения, были связаны: «Возможно, силовик Скоков сможет обеспечить жесткую стабилизацию в политике, тогда как «силовики-экономисты» обеспечат стабилизацию в экономике». Статья заканчивалась предсказанием: «Не стоит удивляться, если они попытаются построить нечто вроде доморощенной системы Пиночета, где роль «чикагских мальчиков» сыграет команда Гайдара».
Чтобы обеспечить «чикагских мальчиков» Ельцина идеологической и технической поддержкой, правительство США оплатило работу экспертов по переходному периоду, которые отвечали за самые различные вещи: писали указы о приватизации, создавали фондовую биржу нью-йоркского типа, разрабатывали для России рынок инвестиционных фондов. Осенью 1992 года USAID заключила контракт на 2,1 миллиона долларов с Гарвардским институтом международного развития, который посылал команды молодых юристов и экономистов для поддержки команды Гайдара. В мае 1995 года Гарвард назначил Сакса директором Института международного развития – это означало, что в России в период реформ он играл двойную роль: сначала был независимым советником Ельцина, а затем возглавил крупнейший форпост Гарварда в России, финансируемый правительством США.
И снова группа, претендующая на роль революционеров, работала над созданием радикальной экономической программы в тайне. Дмитрий Васильев, один из ведущих реформаторов, вспоминает: «Поначалу у нас не было ни одного работника, даже секретарши. Не было и техники, даже факса. И в этих условиях всего за полтора месяца мы должны были написать всеобъемлющую программу приватизации, создать 20 нормативных законов… Этот период был полон романтики».
28 октября 1991 года Ельцин объявил об упразднении контроля над ценами, сообщив, что «либерализация цен поставит все на свои места.» «Реформаторы» выждали всего одну неделю со дня отставки Горбачева и начали осуществлять свою экономическую программу – это был второй из трех травматических шоков. Программа шоковой терапии также включает в себя свободную торговлю и первый этап стремительной приватизации примерно 225 тысяч компаний страны, принадлежавших государству.
«Программа чикагской школы застала страну врасплох», - вспоминает один из тогдашних экономических советников Ельцина. И эта неожиданность планировалась, она входила в стратегию Гайдара произвести перемены столь стремительно и внезапно, чтобы сделать сопротивление невозможным. Его команда сталкивалась все с той же проблемой: демократия грозила сорвать их планы. Россиянам не нравилась экономика, организованная Центральным Комитетом Компартии, но многие все еще крепко верили в перераспределение богатств и думали, что правительство нуждается в общественности.
Подобно сторонникам «Солидарности» в Польше, 67 процентов россиян, по данным опроса 1992 года, считали, что лучше всего передать собственность коммунистического государства кооперативам рабочих, а 79 процентов заявили, что полное обеспечение населения рабочими местами – это важнейшая функция правительства. Это означало, что если бы Ельцин представил свой план на демократическое обсуждение, не превратив его в вероломное нападение на и без того глубоко дезориентированное общество, у чикагской революции не было бы шансов на успех.
Владимир Мау, тогдашний советник Бориса Ельцина, объяснял, что «наиболее благоприятным условием для реформ» является «усталое общество, утомленное от предшествовавших политических сражений… Вот почему правительство накануне либерализации цен было уверено, что социальные столкновения невозможны и правительство не будет скинуто в результате народного возмущения». Подавляющее большинство россиян – 70 процентов – возражали против устранения контроля над ценами, однако «мы могли видеть, что люди, как и сегодня, больше интересовались урожаем на своих земельных (садовых) участках и в целом своим собственным экономическим положением».
Джозеф Стиглиц, который был тогда главным экономистом Всемирного банка, кратко выразил принципы работы шоковых терапевтов. Для этого он воспользовался уже знакомыми метаформами: «Лишь стремительная атака в тот момент, когда «туман переходного периода» открывает «окно возможностей», позволяет осуществить перемены, прежде чем население обретет способность стать на защиту своих прежних кровных интересов». Это и есть доктрина шока.
Стиглиц называл русских реформаторов «большевиками рынка» за их преданность идее разрушительной революции. Однако настоящие большевики намеревались создать свое государство централизованного планирования на обломках старого, в то время как большевики рынка верили в своеобразное волшебство: если создать оптимальные условия для получения прибыли, страна воссоздаст сама себя и никакого планирования не потребуется.»◄
«Ельцин давал опрометчивые обещания, что примерно на шесть месяцев ситуация ухудшится», но затем начнется восстановление, и вскоре Россия вновь станет экономическим титаном, одной из четырех крупнейших экономических держав в мире. Эта логика творческого разрушения создала ситуацию дефицита и экскалацию разрушения. Всего за один год шоковая терапия опустошила страну: миллионы россиян из среднего класса потеряли все свои сбережения при обесценивании денег, а резкое сокращение субсидий привело к тому, что миллионы работников месяцами не получали зарплаты. Уровень потребления среднего россиянина в 1992 году снизился на 40 процентов по сравнению с 1991 годом, и треть населения жила за чертой бедности. Люди из среднего класса были вынуждены распродавать свои личные вещи с картонных ящиков на улицах – акт безысходности, в то время как продажу семейной ценности или яркой поношенной курточки экономисты чикагской школы хвалили как «предпринимательство», признак приближающегося капиталистического возрождения.
Как и в Польше, россияне в итоге поняли, чего хотят власти, и начали требовать приостановки экономического садизма («хватит экспериментов» - было популярным граффити в Москве того времени). Под давлением избирателей парламент, выбранный народом, - те самые люди, которые помогли подняться Ельцину по лестнице власти, - решили, что пора приструнить президента и его доморощенных «чикагских гениев». В декабре 1992 года они проголосовали за отставку Гайдара, а в марте 1993 года – за отмену чрезвычайных полномочий, которыми наделили Ельцина, чтобы тот мог внедрять законы своими указами. Срок особого периода закончился, и результаты были кошмарными; с этого момента законы должны проходить через парламент – это стандартная процедура для либеральной демократии, которая описана в Конституции России.
Депутаты действовали совершенно законно, но Ельцин привык к своей неограниченной власти и стал считать себя не президентом, а скорее монархом (он часто называл себя Борисом-Первым). Чтобы подавить «бунт» в парламенте, он выступил по телевидению и объявил чрезвычайное положение для восстановления своей «царской власти». Три дня спустя, независимый Конституционный суд РФ (создание которого было одним из великих вкладов Горбачева в демократизацию страны) девятью голосами против трех признал, что Ельцин, захватив власть, нарушил по восьми различным пунктам ту самую Конституцию, которой обещал следовать.
До этого момента еще можно было делать вид, что «экономическая реформа» и демократическая реформа в России являются двумя частями одного проекта. Но когда Ельцин объявил чрезвычайное положение, две эти вещи столкнулись в конфликте: Ельцин со своей шоковой терапией противостоял избранному народом парламенту и Конституции.
Тем не менее Запад был на стороне Ельцина, которого все еще считали прогрессивным лидером, «искренне преданным свободе и демократии и искренне преданным реформам», по словам тогдашнего президента США Билла Клинтона. Западная пресса преимущественно также защищала Ельцина от его парламента, где, как презрительно писали журналисты, заседали «твердолобые коммунисты», пытающиеся повернуть вспять экономические реформы. Как сообщал глава московского бюро газеты New York Times, у депутатов был советский менталитет: подозрительное отношение к реформе, непонимание демократии, презрение к интеллектуалам или «демократам».
Фактически те же самые политические деятели, несмотря на все их недостатки (а если вспомнить количество депутатов – 1041, недостатков было полно), вместе с Ельциным и Горбачевым в 1991 году противостояли сторонникам жесткой политики, замышлявшим переворот, голосовали за ликвидацию Советского Союза и до недавнего момента активно поддерживали Ельцина. И тем не менее, газета Washington Post предпочитала пренебрежительно называть парламентариев России «антиправительством», как будто они незаконно проникли в парламент и не были частью правящей группы.
Весной 1993 года ситуация стала еще напряженнее, когда парламент принял бюджетный законопроект, не соответствующий требованиям МВФ относительно жесткого самоограничения. В ответ Ельцин попытался распустить парламент. Он спешно организовал референдум – при поддержке прессы в духе Оруэлла, - где избирателям был задан вопрос: согласны ли они на роспуск парламента и проведение внеочередных выборов? Ельцин не набрал достаточного количества голосов, чтобы получить необходимые полномочия. Но он все равно объявил о победе, заявив, что страна стоит за него, потому что на референдуме был предложен еще один ни к чему не обязывающий вопрос о том, поддерживают ли избиратели его реформы. Незначительное большинство ответило на этот вопрос утвердительно.
В России референдумы обычно воспринимаются как орудие пропаганды, так что замысел президента не удался. На самом деле Ельцин вместе с Вашингтоном ничего не могли поделать с парламентом, который законно действовал в соответствии с Конституцией, замедляя темпы шоковой терапии и преобразований. Началась мощная компания давления. Лоренс Саммерс, тогда заместитель главы Казначейства США, предупреждал о том, что «надо поддерживать и интенсифицировать ход реформы в России, оказывая постоянную и всестороннюю помощь». МВФ прислушался к этим словам и его неизвестный служащий слил в прессу информацию о том, что выдача обещанного займа в 1,5 миллиарда долларов не состоится, потому что МВФ «не доволен медлительностью России в деле реформ». Петр Авен, бывший министр Ельцина, говорил: «Маниакальная одержимость МВФ вопросами бюджетной и монетарной политики и совершенно поверхностный и формальный подход ко всему остальному… сыграли немалую роль в том, что произошло».◄
Далее Н. Кляйн описывает технологию действительного антидемократического путча, который организовал и осуществил Б. Ельцин.
Ельцин приступил к реализации «плана Пиночета»: ► «он издал Указ №1400, где объявлял об отмене Конституции и роспуске Верховного Совета. Два дня спустя парламент на специальной сессии проголосовал за импичмент Ельцину (636 голосов против 2) за его возмутительные действия – это было равносильно тому, как если бы президент США в одностороннем порядке распустил Конгресс. Вице президент Александр Руцкой заявил, что Россия уже «дорого заплатила за политический авантюризм» Ельцина и реформаторов.
Вооруженное столкновение между Ельциным и парламентом было уже неизбежным. Несмотря на то, что Конституционный Суд снова признал действия Ельцина антиконституционными, Клинтон продолжал поддерживать президента России, а Конгресс проголосовал за оказание ему помощи в размере 2,5 миллиарда долларов. Приободренный Ельцин отдал приказ окружить Белый Дом и отключить в здании электричество, отопление и телефоны.»◄ Моссовет Г. Попова возвел вокруг Белого дома проволочное ограждение в виде спирали Бруно, которая была запрещена международным правом после Первой мировой войны. ► «Затем последовали две недели мирных демонстраций перед войсками и полицией, в результате чего блокада была частично снята, так что можно было принести в здание парламента пищу и воду. Это мирное сопротивление приобретало все большую популярность и с каждым днем получало все более широкую поддержку».
Каждая сторона становилась все упорнее, поэтому единственным выходом из этого тупика было бы проведение досрочных выборов по обоюдному согласию, чтобы народ оценил дела и намерения каждой стороны. Многие люди призывали к такому решению, но как раз в тот момент, когда Ельцин оценивал эту возможность и, как говорят, склонялся к выборам, поступили сообщения из Польши о том, что избиратели решительно наказали «Солидарность», партию, которая их предала, введя шоковую терапию.
Узнав, что «Солидарность» потеряла поддержку избирателей, Ельцин и его западные советчики решили, что досрочные выборы – это слишком большой риск. Россию было страшно потерять из-за ее несметных богатств: это огромные нефтеносные земли, около 30 процентов мирового запаса природного газа, 20 процентов никеля, не говоря уже о военных заводах, государственном аппарате и СМИ, которые позволяли Коммунистической партии контролировать большое население.
Ельцин отказался от идеи переговоров и начал готовиться к войне. Он только что удвоил зарплаты военным, так что армия была на его стороне. По его приказанию «парламент окружили тысячи бойцов МВД, они натянули колючую проволоку, поставили водяные пушки и не позволяли никому пройти», как сообщила газета Washington Post. Вице-президент Руцкой, главный противник Ельцина в Верховном Совете, к тому времени вооружил своих сторонников и пригласил в свой лагерь националистов, близких к фашистам. Он призывал своих приверженцев «не давать ни минуты покоя» «диктатуре» Ельцина… 3 октября толпа сторонников парламента «двинулась маршем к Останкинскому телевизионному центу с требованием передать их сообщение. Некоторые люди в толпе были вооружены, но большинство нет. В толпе были дети. Навстречу им вышли боевики Ельцина и начали расстреливать людей из автоматов». Около сотни демонстрантов и один военный погибли. Следующим шагом Ельцина был роспуск всех городских и местных советов по стране. Так постепенно разрушалась юная российская демократия.
Без сомнения, отдельные парламентарии тоже не желали решать вопрос мирным путем и соответствующим образом настраивали толпу, однако даже бывший сотрудник Государственного департамента США Лесли Гелб признает, что в парламенте «не задавала тон кучка правых безумцев». Именно его незаконный роспуск и пренебрежение к решениям высшего суда страны со стороны Ельцина вызвали кризис – подобные действия не могли не вызвать отчаянного сопротивления в стране, которая не собиралась расставаться с демократией.
Недвусмысленное недовольство Вашингтона или Евросоюза заставило бы Ельцина начать переговоры с парламентариями, но он получал только одобрение.»◄ Все эти насильственные действия Б. Ельцина встречали активную моральную и материальную поддержку Запада. Автор монографии отмечает, что эта многоголосая поддержка была для Б. Ельцина своеобразным стимулом и побуждала к дальнейшей реализации шоковой терапии.
«Утром 4 октября 1993 года Ельцин подчинился своей заранее предсказанной судьбе и превратился в русского Пиночета, совершив несколько жестоких действий, которые были точным отражением переворота в Чили, совершенного 20 лет назад. Это был третий травматический шок, который Ельцин обрушил на россиян. Президент отдал приказ нерешительной армии приступить к штурму белого дома; его охватил огонь, в результате здание частично обгорело – то самое здание, защищая которое всего два года назад Ельцин завоевал всеобщее признание. Коммунизм сдался без единого выстрела, но оказалось, что капитализм в чикагском стиле требует для своей защиты гораздо больше оружия: Ельцин собрал 5000 солдат, десятки танков и бэтээров, вертолеты и элитные вооруженные части – и все это ради защиты новой российской капиталистической экономики, которой не на шутку угрожала демократия.
Вот как захват Белого дома описывала газета Boston Globe: «Вчера в течение 10 часов около 30 танков и бэтээров Российской армии окружили здание парламента в центре Москвы, которое называют Белым домом, и обстреляли его кумулятивными снарядами, в то время как пехотинцы вели по зданию пулеметный огонь. Около 16:15 из здания по одному начали выходить охранники, депутаты и сотрудники с поднятыми вверх руками».
К концу дня стало известно, что массированная атака военных унесла примерно 500 жизней, число раненых приближалось к 1000 человек. Такого масштабного насилия Москва не знала с 1917 года. Питер Реддуэй и Дмитрий Глинский, подробно описавшие годы правления Ельцина в книге «Трагедия российских реформ. Рыночный большевизм против демократии», говорят, что «во время операции зачистки в Белом доме и около него было арестовано 1700 человек и изъято 11 единиц оружия. Некоторых арестованных доставили на стадион, что напоминает действия Пиночета после переворота 1973 года в Чили». Многих задержанных доставили в отделения милиции, где их сильно избили. ……. офицер закричал: «Демократии захотели, сукины дети? Мы вам устроим демократию!»
Однако Россия не была повторением Чили – это было то же, что и в Чили, но происходило в обратном порядке. Пиночет устроил переворот, упразднил демократические институты и затем приступил к шоковой терапии. Ельцин начал шоковую терапию в условиях демократии, а затем смог защитить ее, только упразднив демократию и совершив переворот. Причем оба сценария горячо поддерживал Запад.
«Атака Ельцина получила широкую поддержку» - сообщал заголовок газеты Washington Post через два дня после переворота, «это победа демократии». Ей вторила Globe Boston: «Россия не вернется в темноту прошлого». Госсекретарь США Уоррен Кристофер отправился в Москву, чтобы выразить свою поддержку Ельцину и Гайдару, он заявил: «Соединенным Штатам нелегко поддерживать роспуск парламента. Но это чрезвычайные обстоятельства».
В России на это смотрели иначе. Ельцин, получивший власть благодаря тому, что защищал парламент, теперь буквально предал его огню – здание настолько обгорело, что его прозвали «черным домом». Москвич средних лет с ужасом говорил перед камерой иностранному репортеру: «Люди поддерживали [Ельцина], потому что обещал демократию. Он не только попрал ее, но и расстрелял». Виталий Нейман, охранявший вход в Белый дом во время попытки переворота в 1991 году, сказал: «Мы получили прямо противоположное тому, на что надеялись. Мы шли за них на баррикады, рисковали ради них жизнью, но они не исполнили своих обещаний».
Джефри Сакс, прославившийся тем, что доказал совместимость радикальных реформ свободного рынка с демократией, продолжал публично поддерживать Ельцина после штурма парламента, называя его противников «группой бывших коммунистов, опьяненных властью». В книге «Конец нищеты» Сакс подробно рассказывал о своей деятельности в России, но ни словом не обмолвился об этом драматическом событии, обходил его полным молчанием. Как не упоминал о чрезвычайном положении и задержании рабочих лидеров во время осуществления шоковой программы в Боливии.»

Технология шоковой терапии

« После переворота Россия оказалась под диктаторским управлением, не встречавшим отпора,: выборные органы были распущены, работа Конституционного Суда приостановлена, как и действие самой Конституции, по улицам ездили танки, был введен комендантский час, пресса оказалась под цензурой, хотя гражданские права вскоре были восстановлены.
Что же делали «чикагские мальчики» и их западные советники в этот критический момент? То же самое, что они делали в дымящемся Сантьяго, и что будут делать в горящем Багдаде: освободившись от помех демократии, они лихорадочно писали новые законы. Через три дня после переворота Сакс сказал, что до сих пор «шоковой терапии не было», потому что эта программа «осуществлялась на практике лишь непоследовательно и неэффективно. Теперь же у нас есть шанс кое-что совершить».
Что и было сделано. В эти дни либеральная команда экономистов Ельцина решительно продвигается вперед, - сообщает журнал Newsweek. – Через день после роспуска парламента российским президентом, реформаторы рынка получили команду: начинайте писать указы». Журнал приводит слова «ликующего западного экономиста, честно сотрудничающего с правительством», который решительно утверждает, что в России демократия всегда тормозила планы введения рынка: «Теперь, когда препятствие в виде парламента устранено, это великое время для реформы… Ранее здешние экономисты были сильно удручены. Теперь же мы работаем день и ночь». В самом деле, что может быть прекраснее государственного переворота, как о том сказал Чарльз Блитцер, экономист Всемирного банка, ответственный за Россию, журналу Wall Street Journal: «Я никогда не испытывал такой радости за всю мою жизнь».
Это было только начало веселья. Пока страна приходила в себя после штурма, «чикагские мальчики» Ельцина спешно внедряли самые мучительные части своей программы: значительное сокращение бюджета, либерализацию цен на основные продукты питания, включая хлеб, и дальнейшее осуществление приватизации в самые быстрые сроки – стандартные меры, которые немедленно порождают массовую нищету, так что для их проведения необходима поддержка полицейского государства, подавляющего народное возмущение.
После переворота Стенли Фишер, первый заместитель директора-распорядителя МВФ (и также один из «чикагских мальчиков» 1970-х), призывал Ельцина «двигаться как можно быстрее на всех фронтах». О том же говорили Лоренс Саммерс, который разрабатывал программу для России в администрации Клинтона. «Три « -ации»», как он их называл: «приватизация, стабилизация и либерализация», - должны быть осуществлены как можно быстрее.
Перемены происходили с такой быстротой, что россияне не могли за ними уследить. Рабочие часто и не подозревали о том, что их фабрики и шахты уже проданы, не говоря о том, проданы на каких условиях и кому (подобную глубокую дезориентацию я могла наблюдать десятилетие спустя на государственных фабриках Ирака). Теоретически все эти сделки и махинации должны были вызвать экономический бум, который поднимет Россию из отчаянного положения, но на практике на смену коммунистическому государству пришло государство корпоративизма: этот бум обогатил лишь узкий круг россиян, многие из которых до того работали в аппарате Коммунистической партии, и некоторых западных менеджеров инвестиционных фондов, которые получили неслыханную прибыль от своих инвестиций в спешно приватизированные российские компании. Клика новых миллиардеров, многие из которых потом стали так называемыми олигархами, прозванные так за имперский уровень богатства и власти, вместе с «чикагскими мальчиками» Ельцина грабили страну, забирая все, что представляло хоть какую-то ценность, и отправляли свои неслыханные доходы за границу, по два миллиарда долларов в месяц. До шоковой терапии в России не было миллионеров; к 2003 году, по данным журнала Forbes, появилось 17 русских миллиардеров.
Отчасти это объясняется тем, что кое в чем Ельцин и его команда отклонились от доктрины чикагской школы и не позволили иностранным компаниям непосредственно покупать российские богатства; они предоставили эту возможность русским, а затем открыли новые частные компании, принадлежавшие так называемым олигархам, для иностранных акционеров. И все равно прибыли были астрономическими. «Вы ищете инвестиций, которые могут принести по 2000 процентов за три года? – спрашивает Wall Street Journal. – Лишь один рынок ценных бумаг обещает такой результат…Россия». Многие инвестиционные банки, включая Credit Suisse First Boston, как и самые богатые финансисты, быстро создали суперприбыльные для финансовых спекулянтов русские инвестиционные фонды.
Жизнь олигархов и иностранных инвесторов омрачало лишь одно облако на горизонте: падение популярности Ельцина. Экономическая программа оказала такое разрушительное действие на жизнь обычного россиянина, и коррупция при этом настолько бросалась в глаза, что рейтинг Ельцина снизился до однозначных цифр. Если бы Ельцина устранили, его преемник мог бы положить конец российским экспериментам с диким капитализмом. Еще сильнее олигархов и «реформаторов» пугала возможность ренационализации, для корой имелись все законные основания, поскольку богатства были распроданы в обстоятельствах, когда Конституция не действовала.
В декабре 1994 года Ельцин поступил так же, как и многие лидеры в истории, оказавшиеся в отчаянном положении: для сохранения своей власти он начал войну. Олег Лобов, тогдашний секретарь Совета безопасности, признался «Нам нужна была маленькая победоносная война для подъема рейтинга президента». Министр обороны заявил, что его армия способна разбить вооруженные силы отколовшейся Чеченской республики за несколько часов – с легкостью.
Казалось, что этот план сработал, хотя бы на короткое время. На первом этапе удалось частично подавить движение за независимость Чечни, и российские отряды заняли уже покинутый президентский дворец в Грозном, что позволило Ельцину провозгласить славную победу. Но этот триумф оказался кратковременным, как в Чечне, так и в Москве. Когда в 1996 году приближались повторные выборы, Ельцин был настолько не популярен, и его поражение казалось столь очевидным, что советники подумывали, не стоит ли отменить выборы вообще. Письмо, подписанное группой российских банкиров и опубликованное в российской газете, прямо на это намекало. Министр приватизации Ельцина - Анатолий Чубайс (которого Сакс однажды назвал «борцом за свободу») стал одним из главных сторонников «плана Пиночета». Он заявлял: «Чтобы в обществе была демократия, внутри власти должна быть диктатура». Эти слова перекликаются как с аргументами «чикагских мальчиков» из Чили, оправдывавших Пиночета, так и с философией фридманизма без свободы Дэн Сяопина.
В итоге свободы состоялись, и Ельцин победил при финансовой поддержке, состоявшей примерно из 100 миллионов долларов (что в 33 раза превышает разрешенную законом сумму), и благодаря тому, что телевизионные компании отвели Ельцину в 800 раз больше времени, чем его соперникам. Когда угроза перемены правителя миновала, энергичные «чикагские мальчики» могли приступить к реализации самой деликатной и самой прибыльной части программы – распродаже того, что Ленин когда-то назвал «командными высотами»
Сорок процентов одной нефтяной компании, по объему сравнимой с французской Total, составил 193 миллиарда долларов). «Норильский никель», производивший пятую часть никеля в мире, был продан за 170 миллионов долларов (его прибыль вскоре составила 1,5 миллиарда долларов в год). Огромная нефтяная компания ЮКОС, в распоряжении которой находится больше нефти, чем в Кувейте, была продана за 309 миллионов долларов; теперь она приносит ежегодно более трех миллиардов. Пятьдесят один процент акций нефтяного гиганта «Сиданко» оценили в 130 миллионов долларов; два года спустя на международном рынке стоимость сделки составила 2,8 миллиарда. Гигантский военный завод был продан за три миллиона долларов – по цене загородного дома в Эспене.
Скандальность этих акций заключалась не только в том, что государственные богатства России распродавались с аукциона за малую часть их реальной цены, но и в том, что их покупали на государственные деньги. Как пишут журналисты Moscow Times Мэтт Бивенс и Джонас Вернстейн, «горстка избранных получила нефтеносные земли российского государства даром в процессе грандиозного мошенничества, когда одна рука правительства передает деньги его другой руке». В процессе сотрудничества между политиками, распродающими государственные компании, и покупающими их бизнесменами некоторые министерства перевели огромные суммы государственных денег в частные банки, поспешно созданные олигархами. Затем государство заключило с этими же самыми банками контракты, в результате чего они должны были распродавать нефтяные месторождения и шахты. Банки проводили такие аукционы, но и сами в них участвовали – неудивительно, что банки, принадлежащие олигархам, захотели стать счастливыми новыми обладателями бывших государственных богатств. Деньги, на которые они покупали доли в этих государственных компаниях, были теми же самыми государственными деньгами, которые министры Ельцина вложили в них ранее. Иными словами, россияне сами оплачивали разграбление своей страны.
Как заметил один из российских «молодых реформаторов», когда коммунисты решили отказаться от Советского Союза, они «променяли власть на собственность». Семья Ельцина разбогатела – подобно семье его наставника Пиночета, а его дочери и их супруги заняли важные посты в больших приватизированных фирмах.
Когда олигархи начали непосредственно распоряжаться важнейшими богатствами Российского государства, они открыли свои новые компании для крупных транснациональных корпораций, которые вложили сюда много денег. В 1997 году Royal Dutch /Shell и BP стали партнерами двух важнейших российских нефтяных гигантов, «Газпрома» и «Сиданко». Это были крайне выгодные инвестиции, но в России основными владельцами богатств оставались отечественные дельцы, а не их иностранные партнеры. Этот промах МВФ и Казначейства США в дальнейшем будут учитывать во время приватизационных аукционов в Боливии и Аргентине. А в Ираке после вторжения США пошли еще дальше: они постарались отстранить местную элиту от невообразимо выгодных сделок вообще.
Уэйн Мери, главный политический аналитик из посольства США в Москве в важнейший период с 1990 по 1994 год, признался, что выбор между демократией и интересами рынка в России был однозначным. «Правительство США предпочло экономику политике. Мы выбрали либерализацию цен, приватизацию промышленности и создание действительно свободного от регуляции капитализма и в целом надеялись, что законность, гражданское общество и представительная демократия в результате разовьются автоматически… К сожалению, этот выбор заставлял игнорировать пожелания народа и проталкивать осуществление экономической программы».
В тот период в России формировались такие богатства, что некоторые из «реформаторов» не могли справиться с искушением самим поучаствовать в этом. И ситуация в России, более чем где либо еще до этого момента, опровергала миф о технократах-интеллектуалах, экономистах свободного рынка, которые внедряют в жизнь модели из своих учебников из чистого энтузиазма. Как это было в Чили и Китае, где неразрывно переплелись оргия коррупции и шоковая терапия, некоторые из министров и заместителей при Ельцине, сторонников чикагской школы, в итоге потеряли свои посты из-за скандальных случаев коррупции.»◄

Бескорыстная помощь гарвардских мальчиков США в проведении шоковой терапии в России.

«Гарвардский проект для России ставил задачи организовать приватизацию и создать фондовый рынок. Проект возглавляли двое ученых: гарвардский экономист профессор Андрей Шлейфер и его заместитель Джонатан Хэй. Оказалось, что они получали прямой доход от рынка, над созданием которого трудились. Шлейфер был главным советником команды Гайдара по вопросам приватизации, а в это время его жена вкладывала деньги в приватизированные российские активы. Тридцатиоднолетний Хэй, выпускник юридического факультета Гарварда, также вкладывал личные средства в ценные бумаги приватизированных российских нефтяных компаний, что было прямым нарушением контракта между Гарвардом и USAID. И пока Хэй помогал правительству России создавать фондовый рынок, его невеста, ставшая потом женой, получила первую лицензию на открытие инвестиционного фонда в России, которым вначале управляли из офиса гарвардского проекта, финансируемого правительством США. (Формально Джефри Сакс, глава Гарвардского института международного развития, осуществлявшего российский проект, был на тот момент начальником Шлейфера и Хэя. Но сам Сакс уже не работал в России и никогда не был замешан в подобных сомнительных махинациях.)
Когда эти факты получили огласку, Министерство Юстиции США подало иск против Гарварда с заявлением, что деятельность Шлейфера и Хэя нарушает условия подписанного ими контракта, согласно которому они не должны получать личной прибыли от своей работы. После расследования и юридических сражений, длившихся семь лет, окружной суд США в Бостоне признал, что Гарвард нарушил условия контракта, двое ученых «вошли в сговор в целях введения в заблуждение США», что «Шлейфер использовал служебное положение в корыстных целях» и что «Хэй пытался отмыть 400 тысяч долларов с помощью своего отца и невесты». Гарвард вынужден был заплатить 26,5 миллиона долларов – самую большую сумму за свою историю. Шлейфер согласился уплатить два миллиона, а Хэй – что-то между 1-2 миллионами, в зависимости от своих доходов, хотя никто из них не признал себя виновным.
Возможно, такого рода «использование служебного положения в личных целях» было неизбежностью, если учитывать природу русского эксперимента. Андрес Ослунд, влиятельнейший западный экономист, работавший в те годы с Ельциным, уверял, что шоковая терапия сработает в силу «удивительной притягательности или искушения капитализма, который может покорить все что угодно». Таким образом, если жадность должна стать двигателем перестройки России, тогда можно считать, что люди из Гарварда, их жены и невесты, а также сотрудники Ельцина и его родственники, принявшие участие в этой оргии, просто показывали пример всем остальным.
Это заставляет задать себе мучительный и важный вопрос относительно идеологов свободного рынка: кто они – «истинные верующие», которыми движут идеология и убеждение в том, что свободный рынок исцелит экономическую отсталость, либо же эти идеи и теории служат искусным прикрытием, которое позволяет людям действовать с неограниченной алчностью, продолжая декларировать свои альтруистические мотивы? Любая идеология, разумеется, может порождать извращения (что прекрасно показали аппаратчики, которые при коммунистическом режиме в России использовали свое положение для получения бесчисленных выгод), нет сомнения в том, что существуют честные неолибералы. Но чикагская школа экономики, кажется, особенно способствует появлению коррупции. Если согласиться с идеей о том, что личные доходы и жадность в широком смысле приносят максимальное благосостояние любому обществу, практически любой акт личного обогащения можно оправдать как творческий вклад в капитализм, порождающий богатство и стимулирующий экономический рост, даже когда это касается лишь тебя и твоих коллег.
Филантропическая деятельность Джорджа Сороса в Восточной Европе, в частности оплата путешествия Сакса по этому региону, противоречива. Несомненно, Сорос стремился поддерживать демократизацию в странах Восточного блока, но одновременно у него была и корыстная заинтересованность в экономических реформах, сопутствующих демократизации. Один из самых могущественных торговцев валютой в мире, Сорос получал большую выгоду от того, что страны вводили конвертируемую валюту и устраняли контроль движения капитала, а когда государственные компании выставлялись на продажу, он был одним из потенциальных покупателей.
Сорос мог совершенно законно получать доходы непосредственно от тех рынков, которые он – в качестве благотворителя – помогал открывать, но это бы выглядело не совсем красиво. Какое-то время он боролся с этим конфликтом интересов, запрещая своим компаниям вкладывать деньги в те страны, где активно действовали его фонды. Однако, к тому моменту, когда на продажу была выставлена Россия, он уже не мог сдержаться. В 1994 году он объяснил, что его политика «изменилась, поскольку в этом регионе действительно развиваются рынки, и я не имею ни малейших причин или права лишать мои фонды или моих акционеров возможности вкладывать сюда деньги или же не позволять этим фондам владеть компаниями в этих странах». Сорос уже приобрел, например, долю в приватизированной телефонной компании в 1994 году (это вложение денег оказалось крайне неудачным) и часть большой польской копании, производящей продукты питания. Сразу же после падения коммунизма, Сорос, при помощи Сакса, одним из первых подталкивал страны к экономическим преобразованиям посредством шоковой терапии. Однако, в конце 90-х, он явно переменил точку зрения, став одним из ведущих критиков шоковой терапии, и поддерживал своими фондами неправительственные организации, которые занимаются предотвращением коррупции до начала приватизации.
Но это понимание пришло к Соросу слишком поздно, чтобы уберечь Россию от стремительно развивающегося капитализма.»◄
Здесь полезно вспомнить – как энергично российские «демократы» восхваляли бескорыстие Дж. Сороса и фактически способствовали развитию шоковой терапии в России, ограблению российского интеллектуального потенциала. Скупку по дешевке (по грантам Сороса) интеллектуального богатства России прогрессивная общественность страны уже тогда этот процесс называла «интеллектуальным пылесосом Сороса». Однако бюджетная нищета образования и науки невольно толкали российских ученых и педагогов на заглатывание «благотворительной» приманки Сороса.

Народ просыпается, а стервятники шоковой терапии переходят в наступление. Результаты шоковой терапии в России.

« Благодаря шоковой терапии Россия открылась для «горячих денег» - кратковременных спекулятивных инвестиций или торговли валютой, которые приносят большие доходы. И благодаря таким интенсивным спекуляциям в 1998 году, когда Азию охватил финансовый кризис (см. главу 13), Россия осталась совершенно беззащитной. Ее и без того неустойчивая экономическая система окончательно развалилась. Народ во всем винил Ельцина, и его рейтинг упал до невозможно низкого уровня – 6 процентов. Будущее многих олигархов опять оказалось под угрозой, но очередной крупный шок помог спасти экономический проект и избавиться от угрозы наступления подлинной демократии в России.
В сентябре 1999 года страну потрясла серия ужасающих террористических актов: совершенно неожиданно, ночью, были взорваны четыре многоквартирных дома, из-за чего погибло около 300 человек. Дальнейший сценарий слишком знаком американцам по 11 сентября 2001 года: все прочие политические вопросы были сняты с повестки дня под действием единственной силы в мире, которая способна выполнить такую работу. «Это был такой самый примитивный страх, - объясняет российская журналистка Евгения Альбац. – Внезапно оказалось, что все эти споры о демократии, об олигархах – ничто по сравнению со страхом погибнуть в собственной квартире».
Человеком, которому поручили выследить и поймать этих «зверей», был премьер-министр России, холодный и как бы таящий в себе неуловимую угрозу Владимир Путин. Сразу же после взрывов домов, в конце сентября 1999 года, Путин подверг Чечню атакам с воздуха, причем те районы, где проживало гражданское население. На фоне терроризма тот факт, что Путин 17 лет проработал в КГБ – а это был самый ужасный символ коммунистической эпохи, - внезапно стал гарантией безопасности для многих россиян. Алкоголизм делал Ельцина все менее дееспособным, на этом фоне защитник Путин казался его идеальным преемником в качестве президента. 31 декабря 1999 года, когда война в Чечне опять остановила все серьезные дискуссии, несколько олигархов организовали тихий переворот, отстранив Ельцина и посадив на его место Путина, без процедуры выборов. Прежде чем отойти от власти, Ельцин, подобно Пиночету, потребовал для себя гарантию неприкосновенности. Став президентом, Путин первым делом подписал закон, освобождавший Ельцина от любого уголовного преследования, будь то обвинение в коррупции или расстреле защитников демократии, произошедшими под его руководством.
Ельцин больше похож на продажного шута, чем на грозного диктатора. Но его экономическая политика, а также войны, которые он вел для ее защиты, заметно увеличили списки убитых в крестовом походе чикагской школы, списки, которые постоянно пополнялись, начиная с Чили 1970-х годов. Кроме случайных жертв переворота в октябре 1993 года, в Чечне погибло примерно 100 тысяч гражданских лиц. Однако самая ужасная бойня, начатая Ельциным, происходила медленно, но количество ее жертв куда выше – это жертвы «побочных эффектов» экономической шоковой терапии.
При отсутствии серьезного голода, эпидемии или войны никогда столько бедствий не выпадало на долю людей за столь короткое время. К концу 1998 года более 80 процентов русских колхозов обанкротилось, примерно 70 тысяч государственных было закрыто, что породило массовую безработицу. В 1989 году, до применения шоковой терапии, два миллиона людей в Российской Федерации жили в бедности, зарабатывая менее четырех долларов в день. К тому времени, когда шоковые терапевты назначили свое «горькое лекарство» в середине 1990-х, по данным Всемирного банка 74 миллиона россиян жили за чертой бедности. Это означает, что «экономические реформы» в России привели всего за восемь лет к обнищанию 72 миллионов людей. К 1996 году 25 процентов россиян – почти 37 миллионов – жили в состоянии отчаянной бедности.
Хотя в последние годы миллионы россиян выкарабкались из нищеты, преимущественно благодаря росту цен на нефть и газ, слой крайне бедных остается постоянным – со всеми болезнями, сопутствующими этому состоянию. Жизнь при коммунизме в переполненных и не всегда отапливаемых квартирах была достаточно убогой, однако россияне, по крайней мере, имели жилье. В 2006 году правительство признало, что в России количество бездомных детей достигает 715 тысяч, а по подсчетам ЮНИСЕФ их количество равно 3,5 миллиона.
Во времена холодной войны массовый российский алкоголизм на Западе считали признаком того, что жизнь при коммунизме крайне убога и русским нужно пить много водки, чтобы ее переносить. Но в эпоху капитализма потребление алкоголя в России возросло вдвое, кроме того, россияне прибегают и к более серьезным средствам. Александр Михайлов, глава службы по борьбе с наркотиками в России, говорит, что наркоманов с 1994 по 2004 годы выросло на 900 процентов и превысило 4 миллиона, из них многие употребляли героин. А эпидемия наркомании влечет за собой еще один род медленного умирания: в 1995 году наблюдалось 50 тысяч ВИЧ-инфицированных россиян; всего за два года их число удвоилось, а 10 лет спустя, по данным ЮНЭЙДС, количество ВИЧ-инфицированных в России достигло почти одного миллиона.
Кроме такого медленного умирания есть и быстрые виды смерти. Как только в 1992 году началось действие шоковой терапии, и без того высокий показатель самоубийств в России начал расти; к 1994 году, в разгар ельцинских «реформ», он стал почти вдвое больше по сравнению с показателем восьмилетней давности. Убийства среди россиян тоже заметно участились: к 1994 году количество преступлений с применением насилия увеличилось более чем в четыре раза.
«Что дали последние 15 преступных лет нашей Родине и нашим людям? – спрашивал ученый Владимир Гусев на демократическом митинге 2006 года. – Годы преступного капитализма убили 10 процентов нашего населения». Действительно, Россия теряет около 700 тысяч человек в год. Между 1992, первым годом шоковой терапии, и 2006 годом население сократилось на 6,6 миллиона. 30 лет назад Андре Гундер Франк в письме к Милтону Фридману обвинял его в «экономическом геноциде». Сегодня многие россияне говорят о постепенном исчезновении своих сограждан теми же словами.
Эта запланированная нищета выглядит особенно гротескно потому, что богатство, накопленное элитой, напоказ выставляется в Москве как ни где в мире, за исключением некоторых нефтяных эмиратов. Сегодня в России богатство настолько стратифицировано, что богатые и бедные живут как будто даже не в разных странах, а в разных столетиях. Одна эпоха царит в центре Москвы, быстро превращающемся в футуристический город греха, где на черных Мерседесах разъезжают олигархи, окруженные тренированными наемными телохранителями, город, днем соблазняющий западных дельцов привлекательным инвестиционным климатом, а ночью – проститутками. И есть зоны иной эпохи, где 17-летняя девушка на вопрос о ее надеждах на будущее отвечает: «Трудно говорить о XXI веке, когда сидишь и читаешь книгу при свете свечи. XXI век ничего не значит. У нас тут XIX век».
Подобный грабеж в столь богатой стране, как Россия, был возможен лишь благодаря мощному террору – от поджога Белого дома до войны в Чечне. Георгий Арбатов, один из первых экономических советников Ельцина (к его советам не прислушивались), пишет: «Политика, сочетающая бедность и преступление… может существовать только при условии подавления демократии». Так это было в странах южного конуса, в Боливии при чрезвычайном положении, в Китае на площади Тяньаньмэнь. И то же самое потом будет в Ираке.

Все можно свалить на коррупцию

Перечитывая западные новости о России периода шоковой терапии, поражаешься, насколько дискуссии того времени подобны дебатам вокруг Ирака 10 лет спустя. Для администраций Клинтона и Буша-старшего, не говоря уже об Европейском союзе, Большой семерке и МВФ, цель очевидна – упразднить прежнее состояние и создать условия для разгула капитализма в России, что в первую очередь создаст условия для разгула капитализма в России, что в свою очередь создаст демократию свободного рынка – под управлением самонадеянных американцев, только что окончивших университет. Другими словами, это был Ирак без взрывов.
Когда в России энтузиазм относительно шоковой терапии достиг своего предела, «терапевты» были абсолютно уверены в том, что только полное разрушение каждого общественного института создаст нужные условия для национального возрождения – подобная мечта о «чистом листе» сегодня ожила в Багдаде. Как писал гарвардский историк Ричард Пайпс, «желательно…чтобы в России продолжалась дезинтеграция, пока не будут разрушены до конца все структуры ее институтов». А экономист Колумбийского университета Ричард Эриксон в 1991 году писал: «Любая реформа должна быть разрывом, чем-то небывалым для истории. Следует разрушить целый мир, в том числе все экономические и большинство социальных и политических институтов, чтобы новые структуры, обслуживали производство, капиталы и технологии»».
Еще одна параллель с Ираком: как бы откровенно Ельцин ни нападал на все, окрашенное демократией, все равно его правление на Западе воспринимали как «переход к демократии», и это мнение изменилось лишь после того, как Путин повел наступление на противозаконные действия некоторых олигархов. Подобным образом администрация Буша всегда говорит об Ираке на пути к свободе, несмотря на многочисленные свидетельства массовых пыток, вышедших из-под контроля батальонов смерти и всеобщей цензуры прессы. Экономическую программу России постоянно называли «реформой», Ирак тоже находится в состоянии непрерывной «реконструкции», даже после того, как его покинули почти все американские подрядчики, оставив одни обломки инфраструктуры. Если в России в середине 1990-х годов человек осмеливался усомниться в мудрости «реформаторов», это презрительно называли ностальгией по сталинским временам, точно так же критиков оккупации Ирака обвиняли в том, что они зовут назад, к эпохе Саддама Хусейна.
Когда стало уже невозможно скрывать неудачи шоковой терапии в России, появились разговоры о русской «культуре коррупции», а также размышления о том, что россияне «не готовы» к подлинной демократии из-за долгой истории авторитарного правления. Вашингтонские умы спешно отреклись от экономического монстра, которого они создали в России, назвав его «мафиозным капитализмом» - предполагая, что подобные вещи присущи русскому характеру. «Ничего хорошего из России не выйдет», - приводит высказывание русского офисного работника журнал Atlantic Monthly в 2001 году. В газете Los Angeles Times журналист и автор романов Ричард Лаури заявил: «Русские настолько злосчастный народ, что даже когда берутся за что-то здравое и простое – скажем, голосуют или делают деньги, - у них выходит полная чепуха». Экономист Андрес Ослунд ранее провозглашал, что «искушение капитализма» само преобразит Россию, простая сила жадности позволит перестроить страну. Через несколько лет, когда ему задали вопрос, что же пошло не так, он ответил: «Коррупция, коррупция и коррупция», как будто бы коррупция не есть свободное выражение того самого «искушения капитализма», которое он с таким энтузиазмом восхвалял.
Те же самые объяснения будут звучать через 10 лет при обсуждении вопросов о пропавших миллиардах, выделенных на реконструкцию Ирака: вместо разговоров о наследии коммунизма и царизма заговорят о наследии Саддама и извращениях «радикального ислама». Неспособность иракцев принять дарованную им под дулом автомата «свободу» будет вызывать ярость и оскорбления со стороны США – с тем отличием, что в Ираке эта ярость будет выражаться не только в раздраженных редакционных статьях о «неблагодарных» иракцах, но и в наносимых американскими и британскими солдатами побоях.
Аргумент «русские сами виноваты» мешает серьезно изучить происшедшее и подумать, какой урок отсюда можно извлечь, что нам это говорит об истинной сути крестового похода за свободный рынок – этого самого мощного политического течения последних трех десятилетий. До сих пор о коррупции среди олигархов говорят как о некоей инородной силе, которая испортила сами по себе здоровые реформы свободного рынка. Но в России коррупция не была внесена извне в реформы свободного рынка: эти скоротечные грязные сделки на каждой стадии активно поддерживал Запад, надеясь как можно быстрее завести экономическую машину. Спасение нации на основе жадности – именно это стояло в планах русских «чикагских мальчиков» и их советников непосредственно вслед за полным разрушением российских институтов.
И такие катастрофические результаты можно видеть не только в России. Вся 30-летняя история чикагского эксперимента – это история масштабной коррупции и корпоративного сговора между государством и крупными корпорациями: это чилийские «пираньи», приватизация среди узкого круга своих людей в Аргентине, российские олигархи, махинации Enron с энергетикой и «зоны свободного мошенничества» в Ираке. Шоковая терапия открывает возможности для получения невероятной прибыли – именно в силу свободы от законов. «Россия стала новым Клондайком для международных финансовых спекулянтов», - гласил один заголовок в русской газете 1997 года, а журнал Forbes называет Россию и Центральную Европу «новым фронтиром». Язык колониальной эпохи тут весьма кстати.
Движение, которое в 1950-х создал Милтон Фридман, лучше рассматривать как стремление международного капитала завоевать приносящие огромный доход новые территории, на которых не действуют законы, чем восхищался Адам Смит, предтеча сегодняшних неолибералов. Изменилось только одно. Это не путешествие к «диким варварским народам», как называл их Смит, у которых отсутствуют западные законы (эта возможность уже закрыта), а системный демонтаж существующих законов и правил, чтобы восстановить первоначальное беззаконие. Колонизаторы прошлого получали неслыханные прибыли, приобретая, как называл их Смит, «бесхозные земли» за «безделушки», тогда как сегодняшние транснациональные корпорации рассматривают правительственные программы, народные богатства и все, что еще не продано, как территорию, которую надо завоевать и освоить: почты, национальные парки, школы, систему социального обеспечения, службу борьбы с последствиями катастроф и все прочее, находящееся в руках государства.
С точки зрения экономики чикагской школы государство является колониальной землей, которую корпоративные конкистадоры грабят столь же беззастенчиво и энергично, как их предшественники, посылавшие домой золото и серебро Анд. Смит говорил о девственных плодородных полях в пампасах и прериях, которые превращались в доходные хозяйства, а Уолл-стрит говорит о «девственных полях возможностей», которые дают телекоммуникации Чили, аргентинские авиакомпании, нефтеносные земли России, система водоснабжения Боливии, государственные авиакомпании США, польские фабрики – построенные с помощью народного богатства, а потом распроданные за мелочь. Существуют также такие сокровища среди природных ресурсов или форм жизни, которые никто никогда не воспринимал как богатства: семенной фонд, углерод в атмосфере, - на которые государство, внеся их в соответствующие списки, может выдать права и назначить цены. Чикагские экономисты, которые непрерывно ищут новые доходные территории в социальной сфере, подобны картографам колониальной эпохи, открывавшим новые водные пути Амазонки или разыскивавшим тайники с золотом в храме инков.
И коррупция сопутствует деятельности на этих новых территориях так же, как это было в колониальные времена при погоне за золотом. Поскольку самые важные сделки по приватизации заключаются в разгар экономических или политических кризисов, ясных законов и эффективного регулирования просто нет – вокруг царит хаос, политики и цены становятся гибкими. То, что мы пережили за последние три десятилетия, - это капитализм, открывающий новые фронтиры с каждым новым кризисом, как только закон дает сбой.
Таким образом, появление в России олигархов было не предостережением, но доказательством того, насколько выгодна хищническая эксплуатация индустриального государства – Уолл-стрит захотела большего. Сразу после крушения советской системы Казначейство США и МВФ стали гораздо строже в своих требованиях относительно приватизации для стран, охваченных кризисом. Самым драматическим примером служит Мексика, в которой в 1994 году, через год после ельцинского переворота, разразился банковский «текила кризис»: помощники из США поставили жесткое условие провести срочную приватизацию. Журнал Forbes объявил, что в результате этого появилось 23 миллиардера. «Из этого можно сделать вывод: если вы хотите предсказать, где появится группа новых миллиардеров, вам следует обратить внимание на страны, в которых открываются рынки». Это передало богатства Мексики в руки иностранных собственников в невиданных масштабах: в 1990 году иностранцы владели в Мексике только одним банком, «к 2000 году 24 банка из 30 принадлежали иностранцам». Единственный урок заключался в следующем: чем быстрее богатство переходит из одних рук в другие и чем меньше при этом соблюдаются законы, тем больше прибыли это приносит.»
Доктрина шока была реализована также в Боливии и Аргентине, где она сопровождалась переворотами в этих странах, разрушением существующей законности, применением кровавого насилия и гонения каких-либо проявлений демократии.
Однако, в начале 2000-х годов, как известно, народы этих стран сумели дать отпор доктрине стервятников.
«Во многих странах Южного полушария неолиберализм нередко называют «вторым колониальным грабежом»: в момент первого грабежа колонизаторы овладели богатствами земли, а во время второго – богатствами государства. И за каждой такой оргией обогащения следуют обещания: в следующий раз в стране установят четкие законы, прежде чем ее богатства начнут распродавать, и весь процесс будет проходить под наблюдением зорких контролеров и наблюдателей несокрушимой честности. До начала приватизации будут «выстроены общественные институты» (используя слова, которые говорились о России). Но говорить о законе и призывать к порядку, когда все прибыли уже оказались в оффшорах, это все равно что признавать законность грабежа после его совершения, подобно тому как европейские колонизаторы легализовали захваченные земли, заключая международные соглашения. Отсутствие закона на новых территориях, как понимал Адам Смит, вовсе не проблема, а преимущество. И в правила этой игры входят извинения и обещания в следующий раз вести себя лучше.»

Послесловие

 

Российский читатель, который познакомится с данной работой, а также рядом других подобных работ [3-8], вынужден давать оценку социально-экономического развития России не только горбачевско-ельцинского периода, но и последующих 10 лет.
В середине 50-х годов Советский Союз был сильно ослаблен прошедшей Великой Отечественной Войной.
Объективно намечалось в середине 50-х годов политическое и экономическое восхождение страны на более высокие социальные рубежи. Но в стране существовала монополия тоталитарной версии социализма.
Н.С. Хрущев попытался осуществить новую, прогрессивную структуру и суть социально-экономического развития, создавая совнархозы (СНХ). С самого начала, по определению, стали зарождаться органы экономического самоуправления, а это означало снижение уровня тотального, централизованного, политического и, тем более, экономического управления. Тотальная версия социализма опиралась на жесткую вертикаль управления сверху донизу, а это не соответствовало ни духу времени, ни эффективности народного хозяйства.
Высшее руководство страны пошло на попятную и ликвидировало СНХ. Этим самым был ликвидирован исторический шанс демократического преобразования тоталитарной версии социализма.
Догматизм и оторванность партийно-государственной верхушки власти от народа проявлялись в следующем: низкая эффективность общественного производства, низкая стимуляция труда, предельный партийно-государственный бюрократизм, третирование хода НТП и др. – все это активно формировало политический и экономический кризис в стране, недовольство населения страны, в первую очередь нехваткой товаров народного потребления и усилением гонения на инакомыслие.
Кризис в стране, практически, созрел к началу 80-х годов. За этим кризисом зорко наблюдала зарубежная властная олигархия во главе с США [4-7].
В стране постепенно нарастает коллаборационизм (в начале идейный, а с 1985 года и в физическом выражении).
Подготовка Советского Союза в качестве жертвы шоковой терапии началась еще в конце 1945 года. Так в письме А. Даллеса – главы разведывательного управления США, была четко сформулирована стратегическая программа ликвидации СССР [5, Приложение 2а].
Буржуазные демократы и коллаборанты нашей страны пытаются представить этот документ как некую левую фальшивку. Однако, это подлинный исторический документ на который ссылается президент США Клинтон, сообщая, что усилия США были не напрасны (США затратили около 100 млрд. долларов, а получили, в результате взаимодействия с М. Горбачевым и Б. Ельциным около 500 млрд. долларов [5, Приложение 2в].
Эти два документа означают то, что шоковая терапия или буржуазный бандитизм в нашей стране в неявном виде был начат уже в 1985 году, т.е. с М. Горбачева.
С конца 80-х годов партийно-государственный и диссидентский коллаборационизм сомкнутся. Особенностью этого «союза» является то, что во главе КПСС и государства стояли М. Горбачев, а позднее – Б. Ельцин.
Б. Ельцин, несмотря на лакейско-холуйствующие дифирамбы своего коллаборантного окружения, конечно, понимал, что он стал Российским Пиночетом и что большая часть населения страны, которую он вверг в социальную нищету, никогда не простит ему этой исторической подлости! Именно поэтому он заглушал свою совесть и страх пред возмездием за содеянное пьянством.
Крах ельцинского коллаборационизма стал очевиден к концу 90-х годов и Запад открыто побуждал российскую властную верхушку к замене лидера.
Так В. Путин, с точки зрения психологического восприятия нового российского лидера, оказался удачливым.
10 путинских лет, после ельцинского правления, ничего, принципиально нового, не привнесли, однако активная пропаганда «твердого правления» В.В. Путина создали у народа России впечатление некоторой упорядоченности и относительного спокойствия.
Однако шоковая терапия в России успешно продолжается: распродаются остатки народной собственности, вводится ряд антинародных законов (монетизация льгот, новый жилищный кодекс, трудовой, лесной, водный и др. кодексы, расширение полномочий ФСБ и т.д.). Кроме того, подготовлен ряд проектов новых антинародных законов, например, налог на недвижимую собственность, который предполагается ввести в действие после проведения выборов в Госдуму (2011 г.) и Президента РФ (2012 г.), учитывая его социальную взрывчатость. Создаются финансово-экономические предпочтения частному капиталу (в стране появилось около 100 долларовых олигархов, т.е. стервятников шоковой терапии. Идет активное наступление на демократию как на народовластие, почти полностью третируется муниципальное самоуправление, особенно в Москве, и др.). Прегрешения современной российской власти, хотя и не полностью представлены, например, в [9 - 11].
Таким образом, шоковая терапия как буржуазный бандитизм в нашей стране продолжается. Этому способствует, в первую очередь, существующая тоталитарная версия капитализма в России. Основной принцип управления – максимально возможное использование вертикали власти сверху донизу.
Как показывает исторический отечественный и зарубежный опыт жесткая вертикаль власти – есть выражение монархизма, единовластия, самодержавия, тоталитарности, авторитаризма и т.п.
Известно, что только сочетание вертикали и горизонтали (местного муниципального) управления позволяет достичь желанной стабильности управления. В этом случае соблюдается всеобщий закон равновесия в социальном развитии общества [3-5].
Эффективное, с точки зрения любого социума, управление социально-экономическим развитием общества оптимально, если учитываются интересы подавляющего большинства населения страны.
Каким должно быть, по мнению социума, управление страной известно еще с библейских времен. Современное понимание этого процесса довольно просто и понятно изложено в ряде работ [3,4,5,11 и др.].
Уважаемый читатель! Понимание цели и технологии шоковой терапии, которая проводится олигархатом, позволяет построить систему политической и экономической защиты народа от рыночных стервятников.
Рыночные и государственные отношения являются важными элементами нашей жизни. Поэтому важно понимать механизмы, их взаимодействия, а главное – необходимо неутомимо создавать демократическую (народовластную) модель социально-экономического развития страны. В ее создании необходимо участвовать всем без исключения. И первым шагом для этого являются честные, прямые, полностью контролируемые обществом, выборы на всех уровнях управления.

Литература

 

  1. Анализ систем на пороге XXI века. Теория и практика: Материалы международной конференции (Москва, 27-29 февраля 1998 г.), - М: Интеллект, 1998. В 4-х томах.
  2. Альтернатива глобализации: человеческий и научно-технический потенциал России: Доклады и выступления на международной научной конференции 21-23 июня 2002 г. в Рос. Гос. Библиотеке / Под общей редакцией проф. А.В. Бузгалина. – М.: Госдума РФ, Рос. Гос. Библиотека, 2002 г. В 2-х томах: т. 1 – 268 с., т. 2 – 186 с.
  3. Курбаков К.И. Всеобщий закон равновесия, информациология и социально-экономическое развитие человечества: Доклад на Международном Форуме Информатизации, 27 ноября 1995 г., Москва, МФИ – 95. М.: Международная Академия Информатизации при ООН, 1995. – 10 с.
  4. Курбаков К.И. Системно-информационный анализ социально-экономического развития общества. – М.: КОС•ИНФ, Рос. Экон. Акад., 2005. – 237 с.
  5. Курбаков К.И. Куда идешь, Россия? – М.: КОС•ИНФ, 2009. – 120 с.
  6. Шевяков А.П. Загадка гибели СССР (история заговоров и преступлений). – М.: Изд-во «Дело». 2006. – 456 с.
  7. Кляйн Н. Доктрина шока (расцвет капитализма катастроф) – перевод с английского языка. – М.: Изд-во «Добрая книга». 2009. – 656 с.
  8. Зюганов Г.А. Монетизация души и совести // Газета «Советская Россия» от 15 мая 2010 г.
  9. Немцов Б., Лужков Ю.: Итоги.
  10. Немцов Б., Блинов В. В. Путин: Итоги. 10 лет: независимый экспертный доклад – М.: Изд-во «Солидарность». 2010 г. – 48 с.
  11. Волков О. Какая власть нас ждет в XXI веке? – М.: Изд-во «Русское слово» - 2000 г. – 64 с.



































ПРИЛОЖЕНИЕ

 

 

 

 

 

 


Наоми Кляйн

 

 

Доктрина шока

 

становление капитализма катастроф






















 

 

Добрая книга

 

Москва 2009


ОГЛАВЛЕНИЕ

 

Введение
ОПУСТОШЕНИЕ – ПРЕКРАСНО
Три десятилетия опустошения и перекройка мира…………………………15

Часть первая
ДВА ДОКТОРА ШОКА: ИССЛЕДОВАНИЕ И РАЗВИТИЕ…………….39

Глава 1. Лаборатория пыток: Эвен Кэмерон, ЦРУ и маниакальная
попытка начисто стереть и перекроить человеческую психику………………………………………………………………………..41

Глава 2. Еще один доктор-шок: Милтон Фридман и поиски
лаборатории «радикальной экономической свободы»…………..73

Часть вторая
ПЕРВОЕ ИСПЫТАНИЕ: МУКИ РОЖДЕНИЯ………………………….103

Глава 3. Государства в состоянии шока: кровавое рождение
контрреволюции …………………………………………………..105

Глава 4. С чистого листа: террор делает свое дело………………………135

Глава 5. «Никакой связи»: как идеологию очищали от ее преступлений..159

Часть третья
ВЫЖИВАНИЕ ДЕМОКРАТИИ: БОМБЫ ЗАКОНОВ…………………175

Глава 6. Спасение войной: тэтчеризм и его полезные враги……………...177

Глава 7. Новое применение шоковой терапии: экономическая война
вместо диктатуры…………………………………………………..191

Глава 8. Кризис действует: упаковка для шоковой терапии…………….207

Часть четвертая
ПОТЕРИ ПЕРЕХОДА: ПОКА МЫ ПЛАКАЛИ, ПОКА МЫ ДРОЖАЛИ,
ПОКА МЫ ТАНЦЕВАЛИ.………………………………………………… 225

Глава 9. Захлопнувшаяся дверь истории: кризис в Польше и китайская
бойня………………………………………………………………...227

Глава 10. Демократия, рожденная в оковах: удушенная свобода Южной
Африки……………………………………………………………255

Глава 11. Костер для новой демократии: Россия выбирает
«план Пиночета»…………………………………………………285

Глава 12. Звериный оскал капитализма: Россия и новая эра хамского
рынка…………………………………………………………….. 321

Глава 13. Пускай горит: разграбление Азии и падение «второй
Берлинской стены»……………………………………………….341

Часть пятая
ЭПОХА ШОКА: РАЗВИТИЕ КАПИТАЛИЗМА КАТАСТРОФ………..365

Глава 14. Шоковая терапия в США: мыльный пузырь национальной
безопасности……………………………………………………..367

Глава 15. Корпоративистское государство: вместо вращающихся
дверей – проходной двор………………………………………..401

Часть шестая
ИРАК. КРУГ ЗАМКНУЛСЯ: ШОК ВЫСШЕЙ СТЕПЕНИ……………423

Глава 16. Опустошение Ирака: в поисках «образца» для Ближнего
Востока…………………………………………………………...425

Глава 17. Идеологическая отдача: очень капиталистическая
катастрофа………………………………………………………...445

Глава 18. Круг замыкается: от «чистого листа» к выжженной земле… 471

Часть седьмая
ПОДВИЖНАЯ «ЗЕЛЕНАЯ ЗОНА»:
БУФЕРНЫЕ ЗОНЫ И ВЗРЫВОЗАЩИТНЫЕ СТЕНЫ…………………..501

Глава 19. Опустошение побережья: «второе цунами»…………………...503

Глава 20. Апартеид катастроф: мир «зеленых зон» и «красных зон»…531

Глава 21. Когда мирная жизнь становится не выгодной:
Израиль как предупреждение……………………………………555

Заключение
УСТРАНЕНИЕ ПОСЛЕДСТВИЙ ШОКА:
НАРОД БЕРЕТ ВОССТАНОВЛЕНИЕ В СВОИ РУКИ…………………..583

ОТ АВТОРА …………………………………………………………………....615

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ………………………………………………........623

ИМЕННОЙ УКАЗАТЕЛЬ…………………………………………………………643

ОБ АВТОРЕ …………………………………………………………………….653










































 

 

 

 

 

К.И. Курбаков

 

Доктрина стервятников

(теория и практика современного буржуазного бандитизма)

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


Отв. редактор – д.т.н., профессор В.Р. Серов

Лит.–худож. редактирование – С.В. Лосева

Нормоконтроль – М.В. Руова

 

Электронный набор - М.В. Руова








Закрытая информация,только для зарегистрированных пользователей !

Страниц: 1
Опубликовано: 23.11.13 | Просмотров: 2268 | [ + ]   [ - ]   | Печать
 
 
© Все права на материалы этого сайта принадлежат Ассоциации территориальных общин и объединений.
Разрешается публикация в интернете со ссылкой на наш сайт.
 
 
© 2019 All right reserved www.danneo.com вставить счетчики